tiomkin

     С наступлением темноты 12 диверсантов на 6 каноэ отплыли к мостам. Боб Макензи и трое его коллег в «Зодиаке» с взрывчаткой должны были проследовать за основной группой некоторое время спустя. Два каноэ с диверсантами направились к берегу – эта группа отвечала за состояние дел на суше: нейтрализацию охраны (буде та появится), предупреждение основной группы в случае чего, и задержку нападающих (на тот невероятный случай если вдруг в районе появятся силы полиции или армии и попытаются атаковать родезийцев). Два других экипажа причалили к средней опоре железнодорожного моста и начали обвязывать ее тросом, чтобы за него могла уцепиться резиновая лодка с ВВ. Ещё 4 человека начали укреплять на этой опоре крюки – на них предполагалось подвесить три 100-кг заряда взрывчатки.
     В какой-то момент природа решила довольно жестоко пошутить – чудовищной силы зарница осветила все вокруг. Вспышка была такова, что мельчайшие детали были видны как на качественном фотоснимке. В это мгновение диверсанты были как на ладони, и случись рядом кто-то, то разглядеть их не составило бы ни малейшего труда. К счастью, территория была безлюдна: в этот момент ни на автотрассе, ни на железной дороге движения не было.
     Когда «Зодиак» с группой Макензи достиг моста, то основная группа уже выполнила свою работу: крюки были закреплены, а вокруг фермы обвязан трос. После этого, пришвартовавшись к опоре, родезийцы начали выгружать взрывчатку. Заряды подняли на тросах, используя крючья как блоки, а потом аккуратно опустили в воду. Затем спецназовцы начали устанавливать эту экспериментальную подрывную сеть на противоположной стороне фермы. С ней пришлось повозиться – она была тяжелой, так что пока ее установили, пока закрепили в нужном месте, чтобы нее не снесло течением, пока проверили, все ли правильно, прошло время. После этого они укрепили огнепроводные шнуры на зарядах, с тем, чтобы в последний момент соединить их в кольцевую схему.
     Неожиданно, на берегу раздались звуки выстрелов. САСовцы замерли. Стрельбы более не последовало, и диверсанты продолжили свою работу. Позже выяснилось, что на свою беду, в этом районе появился полицейский. Завидев двух вооруженных людей (Фила Брука и Фрэнка Бута), он направил на них свой дробовик и потребовал разъяснений, что они тут делают в столь неподходящее время. Потом он сообразил, что видимо ничего хорошего и попытался открыть огонь – получив в ответ короткие очереди из АК с глушителем. Ему удалось убежать, но недалеко – от полученных ранений он скончался.
     Тем временем, минирование мостов продолжалось – каждый из диверсантов был занят делом. Те, кто не участвовал непосредственно в минировании, занимались другими делами: Додсон контролировал общую ситуацию, держа руку на пульсе, и заслушивая сообщения каждой подгруппы, а лейтенант Брук и его подчиненные начали приготовления всей группы к отходу.
     Фил со своей группой перегородил трассу, развернув на ней переносной КПП – этот элемент плана являлся ключевым для захвата машины. Подготовились к этому тщательно – группа взяла с собой точные копии замбийских дорожных знаков и полицейских заграждений. Уловка сработала – машины, которые к этому времени стали появляться на шоссе, притормаживали, останавливались и потом проезжали далее по команде фальшивых «замбийских полицейских». Интенсивность движения была средней – утро ещё не наступило, и поток машин время от времени прерывался. Родезийцы к такому повороту событий были готовы, и неплохо справлялись с ролью дорожных полицейских, регулируя движение и изображая активность. Тем не менее, пока что подходящей машины, которая могла бы взять на борт 16 человек со снаряжением, не появлялось.
     Остальные члены группы продолжали минировать мосты. Поскольку диверсанты находились под мостом, то сверху их не было видно – и активность спецназовцев оставалась вне сферы внимания проезжающих водителей. Часть продолжала проверять и перепроверять установку зарядов, другие разбирали и сворачивали снаряжение. Додсон по радио отслеживал всю деятельность подчиненных. Пока что все шло по плану – благодаря многочисленным тренировкам, проведенным на объектах в Родезии. Наконец все заряды на железнодорожном мосту были соединены в одну цепь и связаны с такой же кольцевой схемой на автомосту в единое целое – подрыв мостов должен быть осуществлен одновременно.
     Время начало поджимать, а Брук все никак не мог найти подходящий транспорт. Додсон справлялся по радио у подчиненного, как у него идут дела, давая понять, что затягивать эту часть операции нежелательно. На подъезде к мосту начала скапливаться небольшая пробка – машины притормаживали у КПП, но Брук лихорадочно махал водителям, чтобы те проезжали, не задерживаясь. Наконец на дороге показался двадцатитонный грузовик с грузом минеральных удобрений, и Фил понял, что это – то, что нужно.
     Грузовик остановился у импровизированного КПП и Брук знаками показал водителю съехать на обочину. Белый водитель и его напарник-африканец вышли из кабины и были тут же взяты под стражу. Мнимые полицейские быстро установили знаки, сообщающие о поломке машины, а заграждения КПП и полицейские знаки, наоборот, убрали. Надежда была на то, что водители, завидев «полицейских», остановившуюся машину и знаки, сообщающие об аварии, будут проезжать не останавливаясь. Однако жизнь тут же внесла свои коррективы.
     Рядом с «поломанным» грузовиком остановился еще один. Вылезший водитель (белый) подошел к «сломанной» машине и начал предлагать свою помощь. Пришлось и его брать под стражу. Через несколько минут появился еще один грузовик – из тех, что проезжали ранее. Оказывается водитель третьего грузовика (также белый), обнаружив, что машина с удобрениями, следовавшая за ним, где-то потерялась, развернулся и поехал обратно.
     Примерно в этот момент Боб Макензи, закончивший помогать минерам на дорожном мосту, взял с собой пару человек и направился посмотреть, не нуждаются ли его коллеги-«полицейские» в помощи. Когда они подошли к ним, то увидели два грузовика, припаркованные у обочины, возвращающийся третий грузовик, а, кроме того, с противоположной стороны, к ним приближался четвертый. Ситуация в любую минуту грозила обернуться пробкой. Но водитель четвертого грузовика, завидев вооруженных автоматами мужчин, решил, что скромность в данной ситуации, куда лучше смелости и, вняв убедительным отмашкам, прибавил газу. А вот водитель вернувшегося грузовика наоборот, посчитал, что вмешаться обязан и упорно отказывался уехать. Он заявил, что без водителя грузовика с удобрениями он никуда не тронется.
     Тут до спецназовцев дошло, что эти два грузовика ехали вместе, в одной колонне, и более того, водители были братьями. САСовцы на самом деле просто были не в курсе некоторых вещей, принятых в Замбии. В силу того, что страна находилась в тяжелом экономическом кризисе и испытывала дефицит всего, что только можно (включая топливо и запчасти), замбийские шофёры завели привычку ездить группами – на случай если у одного что-то сломается или возникнут проблемы с полицией или бандитами. САСовцы безуспешно пытались убедить водителя, что ему лучше бы уехать, но он оказался упорным и настаивал, что без брата и не подумает трогаться в путь. В итоге и его пришлось взять под стражу. Как позже выяснилось, в то время на всю Замбию приходилось всего шесть белых водителей грузовиков – и ровно половина из них оказалась в плену у САС!
     Но водители – это было только начало проблемы. Кроме взрослых мужчин, у родезийцев на руках оказался 10-летний мальчик, сын одного из водителей. Бутч Шоун взял своего сына Нейла в эту поездку, чтобы сделать ребенку подарок на день рождения – проехать через всю страну на большом грузовике. Подарок удался на все 100 – такого поворота событий ни отец, ни сын, ни дядя Нейла, Майк (другой водитель), даже предвидеть не могли. Ребенок не был напуган – скорее он был в восхищении от нового приключения, не понимая, каким опасностями оно может грозить. А вот взрослые чувствовали себя неуютно – они-то были уверены, что с ними в конечном итоге разделаются понятно каким способом. Что же до напарников-африканцев, то они отнеслись к своему пленению по традиции философски: пожали плечами и сели в кружок, терпеливо ожидая дальнейшего развития событий. Вид родезийских солдат в полном вооружении, с измазанными камуфляжным кремом лицами их особо не смутил – «раз такое происходит, значит, оно не могло не произойти, а раз так, то чего дергаться, все равно что-нибудь как-нибудь да образуется».
     Когда Додсон узнал о задержании нескольких пленников, он пришел в ярость. Холодно поинтересовавшись у Брука, отдает ли тот себе отчет в своих действиях, майор приказал привезти к нему задержанных. Додсон не ожидал, что все пойдет таким вот образом, а главное того, что у него на руках окажется толпа пленных. Теперь ему предстояло решить – что с ними делать. Если взять их с собой обратно в Родезию, то это породит такую кучу проблем, о которой думать даже не хотелось. С другой стороны, если их отпустить, то они, не теряя времени, поднимут тревогу. А, учитывая, как далеко от границы находились САСовцы – перспектива получить на хвост окрестные замбийские гарнизоны, ВВС, полицию и недружелюбное население диверсантам явно не улыбалась.
     Приказ штаба категорически гласил: «Операция ни при каких условиях не должна быть «засвечена»»! Ни одна душа в Замбии не должна знать, кто подорвал мосты. Хотя, как всем было понятно, проблем с тем, на кого возложить ответственность у Лусаки не будет. В итоге Додсон решил, что пленников они забирают с собой, а могущие возникнуть проблемы можно решить потом. Не самое оптимальное решение, но альтернатив у спецназовцев не было.
     Пока командир ломал голову, как поступить с пленными, диверсанты заканчивали главный этап операции. Каноэ были разобраны и упакованы, «Зодиак» свернут, снаряжение относили к дороге, на железнодорожном мосту были установлены последние заряды. Группа у грузовиков оборудовала будущий транспорт – мешки с удобрениями из грузовика были выкинуты и спрятаны в кустах. На машине оставили только те мешки, которые закрывали периметр – таким образом, в открытом кузове получался импровизированный «форт», в котором солдаты могли спрятаться.
     Все это время мимо припаркованных грузовиков проезжали другие машины. Родезийцы довольно бесцеремонно направляли их подалее – в некоторых случаях, недвусмысленно покачивая автоматами. Двое минёров соединили все заряды в единую цепь, а оставшаяся часть спецназовцев и пленники, погрузили лодки и остальное снаряжение в грузовик. Майк и Бутч Шоуны залезли в кабину. Додсон устроился позади братьев, держа в руке пистолет с глушителем – намек был очевиден. Майк подал машину к южному концу моста, готовый по приказу тронуться в путь. Оставалось только поджечь огнепроводный шнур. Замедлители были установлены на 15-минутную задержку – с тем, чтобы группа могла убраться на достаточное расстояние. Все системы были продублированы троекратно – никому не хотелось из-за какой-то случайности провалить подрыв. Минеры подожгли шнуры и бегом направились через мост к грузовику, где их ждали коллеги. На часах было 02:15 и Дэйв Додсон приказал Майку Шоуну трогать. Заметно нервничавший водитель починился, и машина поехала на юг. И Майк, и его брат Бутч несколько раз спрашивали у Додсона, не собирается ли он их убить, и просили оставить их в живых. Додсон в итоге смог их убедить (хотя бы на время), что до тех пор, пока они будут вести машину, и вести её быстро – им ничего не грозит.
     Затем Бутч начал сокрушаться о судьбе своего грузовика – поскольку в Замбии их купить было практически невозможно, то машина, де-факто, была настоящей драгоценностью. Бутчу этот грузовик с пробегом в 10 тысяч км (что по африканским меркам было немного) стоил 48 тысяч замбийских квача – и он ещё до конца не выплатил его стоимость. Майка, в свою очередь, интересовало, не пострадает ли его грузовик, оставшийся у моста, от взрыва. Додсон от ответов уклонялся. Он и так ничего особо пленникам не говорил – на тот случай если они каким-то образом попадут в руки замбийских властей.
     Когда грузовик со всей командой на борту приблизился к городку Чамбеши, то братья, не сговариваясь, сообщили Додсону, что именно можно ожидать в городе. Там, оказывается, был небольшой полицейский участок – но в этот час в его окнах не горел свет, и машина без приключений достигла окраин Чамбеши.
     Что касается мальчика, Нейла Шоуна, то он был в полном восторге. Он ехал в кузове вместе с солдатами, и с восхищением разглядывал их и их оружие. Он был уверен, что этот сюрприз был устроен специально к его дню рождения. Чтобы ещё больше успокоить мальчишку Боб Макензи дал ему пару жестяных коробочек с шоколадом, которые он притащил с собой из США. Макензи (непонятно по какой причине) повсюду таскал их с собой, но не открывал, так что шоколад приходился едва не ровесником мальчишке.
     В 20 километрах от моста, Додсон приказа Майку Шоуну остановиться. Пара диверсантов, покинув грузовик, перерезала все возможные телефонные и телеграфные провода во всех направлениях. В тот момент, когда они заканчивали приводить в негодность связь, все увидели в отдалении огромную оранжевую вспышку. Через какое-то время до них докатился раскат взрыва. САСовцы в первую секунду даже не могли поверить, что все наконец-то сработало. К немалому сожалению, вернуться на место диверсии и посмотреть на разрушения они не могли – вот теперь временной фактор стал критичным, и пора было уносить ноги. Они допускали вероятность того, что кто-то из водителей, проезжавших через фальшивый КПП, мог позже доложить об этом полиции. Теперь, после взрыва, информация о каких-то непонятных полицейских и заграждении, скорее всего, будет распространяться с невероятной скоростью. Кроме того, диверсантам предстояло ещё миновать на своем пути Мпику, город, где была полиция – и лучше было бы сделать это до рассвета. Судя по карте, дорога не заходила в город, а огибала его, но Додсон в точности карты не был уверен. Он поинтересовался у водителей, что им известно о Мпике. Они ему сообщили, что этот город – не просто скопление домов, там находятся крупные железнодорожные мастерские Тазары и вообще город примерно раза в два больше, чем его оценивали родезийцы. По счастью, Майк, сидевший за рулем, выбрал нужный маршрут, и в Мпику они не заехали. После этого им оставалось только ехать вперед, до тех пор, пока солнце не поднимется над горизонтом.
     В эти ранние утренние часы на шоссе было довольно много машин, но на ничем не примечательный грузовик никто из водителей не обращал внимания. Им просто не приходило в голову, что в машине находятся шесть пленников и шестнадцать диверсантов САС Родезии, которые только что нанесли экономике Замбии более чем ощутимый удар. Когда стало ясно, что вот-вот рассветет, Додсон приказал водителю свернуть на какую-нибудь проселочную дорогу, где бы они смогли переждать день. Он надеялся устроиться на дневку где-нибудь неподалеку от городка Серендже, дорога из которого вела на юг, к национальному парку-заповеднику «Южная Луангва».
     Боб Макензи перебрался в кабину грузовика к Додсону, чтобы помочь ориентироваться и читать карту; кроме того, Бутч сменил своего брата за рулем грузовика. Рассвет застал спецназовцев и их пленников аккурат посередине огромной территории племенных соглашений (так назывались территории в Родезии и Замбии, отведенные правительством для проживания племен). В течение полутора часов они ехали по довольно населенной местности, провожаемые взглядами сотен, если не тысяч, человек. И Макензи и Додсон все еще были загримированы – их лица и руки вымазаны камуфляжным кремом (Black Is Beautiful). Это давало некоторый шанс того, что издалека их можно принять за африканцев, но гарантии, конечно, не было. Тем не менее, замбийцы весело махали вслед грузовику и никто не заподозрил в родезийцах, сидящих в кабине, что они белые. Макензи и Додсон оживленно махали в ответ, про себя изумляясь своему везению.
     Примерно в это время прилетело – в буквальном смысле – короткое сообщение от пилотов Родезийских ВВС, которые совершили облет места диверсии: «Мостам хана – они взорваны!». Радости тех, кто находился в кузове грузовика, не было предела – приятно было знать, что после стольких чудовищных усилий, задача была выполнена.
     Родезийцы уже несколько часов ехали по проселочной дороге, и были уверены, что оторвались от возможных преследователей более чем достаточно – без привлечения ВВС обнаружить группу было бы крайне сложно. Но жизнь в очередной раз опровергла все планы. Перевалив через небольшой холм, они увидели вдалеке довольно большую электростанцию, одиноко стоявшую посреди саванны. Единственный плюс заключался в том, что, увидев станцию, Макензи смог привязаться по карте к местности и точно определить положение. Все остальное в их ситуации было минусами, главный из которых – охрана, поскольку, что-что, а она на станции подразумевалась. Додсон приказал водителю остановиться, что и было исполнено. Бойцы и пленники вышли из кузова и заварили себе чай, а командир и его заместитель начали совещаться, пытаясь понять, как лучше поступить. Они слабо представляли, насколько велика эта станция и, соответственно, сколько людей может там находиться. Если охрана вступит с ними в бой, то им придется убить всех, а если всех уничтожить не получится, то выжившие поднимут тревогу и донесут об этом властям. И местоположение диверсантов станет известно с точностью до нескольких километров.
     САСовцы не знали, что охрана станции их уже заметила. Пока командиры совещались, а подчиненные и пленники отдыхали, охранники решили съездить и узнать, что понадобилось в этих краях одинокому грузовику с большим количеством народу. Около 10 часов родезийцы услышали шум приближающейся машины. Оперативники немедленно рассыпались, заняли оборону вокруг грузовика и приготовились к возможной атаке. Из подъехавшего «Лендровера» вышло шесть африканцев в форме. Один из САСовцев, все еще замаскированный под африканца, пошел им навстречу, надеясь заманить их поближе, с тем, чтобы взять в плен. Но охранники заподозрили неладное и, сделав пару выстрелов, развернулись и побежали прочь. Спецназовцы открыли огонь, и четверо из шести охранников осталось лежать на земле. После такого шума, САСовцам ничего не оставалось, как побыстрее оттуда убираться. Поскольку возвращаться по той дороге, откуда они прибыли, у них не было ни малейшего желания, как и ехать к станции, то Додсон решил ехать прямиком через буш, держа курс на юг. «Лендровер» охранников станции загнали в кустарник и замаскировали. Когда Додсон проинформировал Бутча о новом маршруте, тот не выразил особого энтузиазма при известии, что придется ломиться через кустарник на своем новом грузовике. Но выбора, как несложно догадаться, у него особого не было. Надо отметить, что Макензи и Додсону удалось убедить братьев Шоунов, что убивать их никто не собирается. Но стоило братьям в итоге в это поверить, как они тут же начали ныть по поводу своих грузовиков. Один остался у Чамбеши – и если его не опрокинуло взрывом, то, скорее всего его могли прибрать к рукам – а второму предстояла веселая поездка по густому бушу: т.е. по бездорожью, по ручьям и камням, сшибая деревья и проламываясь через кустарник, в общем, по таким местам, куда ни один водитель в здравом уме не направит свою машину. Братьев заботило, кто собственно, компенсирует им их потери? Будет ли выплачена страховка и если да – то кем? Замбийскими компаниями? Или родезийцами? По понятным причинам, спецназовцы на эти вопросы ответа не давали.
     К концу дня местность, по которой они ехали, стала настолько пересеченной, что продвигаться дальше не было никакой возможности. Но к тому моменту они приблизились к границе с Родезией настолько, что можно было вызывать вертолеты. По оценкам Макензи, от границы их отделяло около 200 километров – что вписывалось в радиус действия «пташек» 8-й эскадрильи. САСовцы связались со штабом, но эвакуацию отложили на следующее утро – наступала ночь, и посылать вертолеты было бы слишком рискованно. Диверсантам сообщили, чтобы те ожидали эвакуацию к 08:00 утра следующего дня, 13 октября.
     Остаток дня солдаты провели, расчищая место для посадки вертолетов. После этого последовал короткий ужин – спецназовцы разделили свои скудные рационы с пленниками – традиционный чай и все отошли ко сну. Через какие-то минуты, весь лагерь, кроме часовых, спал глубоким сном – родезийцы были настолько измотаны переходами, сплавом, минированием и отступлением, что дополнительного приглашения отдыхать не потребовалось.
     На следующее утро расчистка площадки продолжилась – с помощью грузовика и к явному неудовольствию его владельца. Но время поджимало, а деревья выкорчевываться просто так не желали. Тем временем, из Солсбери в Маунт-Дарвин, а оттуда в миссию Мусенгези вылетело звено вертолетов. В миссии они дозаправились, а также взяли на борт дополнительные емкости с горючим (по прибытии на место пилоты дозаправились ещё раз, а пустые бочки откатили в буш).
     Как только вдалеке показались вертолеты, братья-водители опять занервничали. Несмотря на то, что чуть ли не все в один голос им обещали, что с их головы не упадет ни один волос, Шоуны, незнамо с чего решили, что сейчас-то им точно влепят по пуле между глаз и бросят в буше. Только когда их чуть ли не тычками погнали к вертолетам, они успокоились. Бутч в последний раз с тоской посмотрел на свой грузовик, втайне радуясь, что отделался сравнительно легко. Что касается младшего из Шоунов, Нейла, то он, судя по всему, считал, что переживает лучшее время в своей жизни. Он успел подружиться со всеми солдатами, и мысль, что с ним, не дай Бог, что-то может случиться, просто не приходила ему в голову.
     Вертолеты взяли курс на Родезию – через реку Луангва, через Великую Восточную дорогу (главную магистраль в Замбии), через Мозамбик и озеро Кабора-Басса, и наконец, приземлились в миссии Мусенгези. Там они в очередной раз дозаправились и поднялись в воздух, чтобы доставить всех, и САСовцев и пленников в лагерь Кабрит, штаб-квартиру САС. На подлете к лагерю пленникам на головы надели мешки – чтобы те не могли позже ничего сообщить о том, где именно они были и что видели.
     Оперативники доложились командованию, после чего привели себя в порядок и направились по домам – тщательный разбор операции отложили на следующий день. Что касается пленников, то им предстояло некоторое время быть гостями Специальной Службы Родезии. Перед тем как их отвезли в безопасное место, неподалеку от Солсбери Бутч Шоун подошел к Бобу Макензи и растроганно пожал ему руку: «Спасибо, ребята, за то, что позаботились о нас. Если вам случится опять побывать в наших местах – милости просим на пару пива».
     На конспиративной квартире (на самом деле это было небольшое загородное поместье) невольные гости родезийской контрразведки прожили шесть недель. Для Нейла Шоуна даже пришлось нанять учителя, поскольку мальчик пропускал занятия в школе. Родезийских контрразведчиков беспокоила дальнейшая судьба замбийцев – они не без оснований полагали, что по возвращении в Замбию, их арестуют, или того хуже, расстреляют, решив, что те были участниками рейда. Дело осложнялось ещё и тем, что мать Нейла была гражданкой Великобритании – таким образом, события принимали международный оборот. При помощи Южной Африки родезийцы проинформировали британское консульство в ЮАР, а те, не привлекая внимания, сообщили матери мальчика, что с ним все в порядке. После долгих переговоров, Великобритания получила гарантии, что с пленниками родезийцев ничего не случится, когда они вернутся в Замбию, и тех переправили через Йоханнесбург в Лусаку. Но, как и следовало ожидать, всех, кроме мальчика, немедленно арестовали и поместили в тюрьму при Верховном суде Замбии. Их всех, включая Нейла, допрашивали несколько недель, но в итоге отпустили. Следователи пришли к выводу, что история, конечно, звучит неправдоподобно, но так изощренно врать, а тем более, все время упорно придерживаться одной версии, все арестованные не могут.
     Что касается реакции официальной Лусаки, то она была предсказуема. В своем выступлении президент Кеннет Каунда назвал происшедшее «экономической диверсией, подрывающей экономику страны». Основания были: 18 тысяч тонн необходимых Замбии товаров, включая маис, в котором Замбия испытывала дефицит, застряли в Дар-эс-Саламе. Одновременно, 10 тысяч тонн меди, основной статьи замбийского экспорта, оказались заперты внутри страны. Министр общественных работ и снабжения, Гасвелл Мвале, публично обратился к транспортным компаниям с просьбой о помощи и перевозке товаров. Но поскольку в стране был дефицит почти что всего, в том числе и грузовиков, эта просьба не нашла горячего отклика.
     Надежды Замбии обеспечить себя продовольствием на следующий год рухнули вместе с подорванными мостами. Из-за сильной засухи и не вовремя доставленных удобрений, урожай маиса был ничтожным, а запасов в стране не было. По оценкам инженеров, на восстановление железно дорожного моста потребовалось бы минимум шесть месяцев, а транспортного – три. Стоимость восстановительных работ, по самым скромным оценкам, была примерно шесть миллионов квача. Не имея таких денег, Замбия обратилась за помощью в ЕЭС.
     Родезийцы своей цели достигли. Обрушив мосты на Чамбеши, они вынудили Каунду пойти на переговоры с ненавистным ему режимом, полностью открыть границы, и пустить грузовые потоки в южном направлении.

tiomkin

     Осенью 1979 года родезийцы обратили пристальное внимание на Замбию – точнее на ее экономику. Родезия не имела выхода к морю – но также его не было и у Замбии, и поэтому часть своего экспорта Лусака направляла через территорию, которой правил ненавистный ей «незаконный белый режим» (на то время, не такой уж и белый – премьером был черный епископ Абель Музорева, но основная власть, тем не менее, находилась в руках белых министров). Поскольку вооруженные силы Родезии особо не церемонились с нанесением ударов по лагерям террористов на замбийской территории, то президент Кеннет Каунда время от времени то закрывал, то открывал границу с Родезией. Осенью 1978 года он ее открыл в очередной раз – даже, несмотря на то, что незадолго до этого родезийцы успешно отбомбились по нескольким крупным базам боевиков неподалеку от столицы страны. Причина была проста – Замбии не хватало продовольствия, а импорт был возможен либо через территорию южного соседа, либо непосредственно из Родезии. Но Солсбери степень открытости границ не устраивала – у Каунды была еще одна ниточка, связывавшая его с внешним миром, и он старался эксплуатировать в первую очередь именно ее. Железная дорога Тазара (или Тан-Зам) для Лусаки была ключевой: это была единственная магистраль, связывавшая Замбию и танзанийский порт Дар-эс-Салам. По железной дороге в Замбию ежемесячно поступало 25 тысяч тонн грузов. В целом грузооборот по Тазаре составлял до 40% торгового баланса Замбии. Так что задача была проста как мычание: родезийцам жизненно необходимо было вынудить Каунду использовать южные коммуникации – а для этого следовало перерубить северные. Значение Тазары разведка Родезии, а также аналитики из штаба армии поняли давно – в их задачу, кроме всего прочего, входила оценка уязвимости ключевых целей в соседних государствах и последствий, могущих наступить после их уничтожения.
     Самым важным участком этой коммуникации являлся большой железнодорожный мост через реку Чамбеши, в северо-восточной части Замбии – самый длинный мост на этой железной дороге. Примерно в полукилометре от него располагался мост для автотранспорта – он также играл важную роль в транспортной инфраструктуре Замбии: через него, в частности, шел транзит цемента и нефтепродуктов в Бурунди.
     Вся эта информация была заранее собрана в досье – но материалы до поры до времени так и оставались всего лишь разработками. Летом 1978 года перед САС поставили задачу по уничтожению мостов – и оперативники приступили к изучению собранной информации, подсчетам того, сколько взрывчатки понадобится для уничтожения и т.д. Но как это часто и бывает, вскоре поступил приказ об отмене – наверху решили, что по каким-то соображениям, акция не может быть проведена. Свою роль сыграл и тот факт, что Родезия все-таки наносила удары по заведомо террористическим объектам, а не по экономически важным. Разработку операции, к вящему неудовольствию командования САС, пришлось свернуть.
     Но спустя год, в самом начале сентября 1979 года, сверху неожиданно поступило «добро». Сложно сказать, почему было выбрано именно это время – судьба Родезии была фактически предрешена: вскоре в Лондоне должна была начаться конференция по окончательному решению «родезийского вопроса», после чего в стране в очередной раз должно было прийти к власти новое правительство. Но сдаваться просто так родезийцы не собирались. По счастью предварительные расчеты уже были проделаны, так что операция, получившая кодовое название «Сыр», началась практически сразу же.
     Буквально с первой же минуты непосредственные исполнители поняли, что задача, стоявшая перед ними, описывается одним словом – «невыполнимая». Основной проблемой являлось расстояние. Цели находились на расстоянии более чем в 300 километров от границы с Родезией (и более чем в 700 километрах от лагеря Кабрит, главной базы САС). Таким образом, мосты через Чамбеши, были самой удаленной целью за всю историю спецопераций Родезии. Соответственно, риск, что все пойдет не так возрастал многократно. Достаточно было кому-нибудь из спецназовцев подвернуть ногу при десантировании или быть выброшенным в другое место, и группа оказывалась – пользуясь американским военным жаргоном – в ситуации именуемой FUBAR (Fouled-Up Beyond All Repairs). Огромные расстояния автоматически подразумевали, что случись чего – помощи диверсантам будет ждать неоткуда. Даже вертолеты Bell из 8-й эскадрильи ВВС Родезии, способные покрывать длительные расстояния, не смогли бы их эвакуировать. Фактически оперативники оказывались одни-одинешеньки в сотнях километров от границы на территории враждебной страны без всяких шансов на то, что прилетит помощь.
     Вопросы, касающиеся операции, множились с каждой минутой: что можно сказать о положении и состоянии местного населения на территории, прилегающей к цели? Какова плотность населения? Насколько близко к мосту расположены населенные пункты и каковы они? Охраняется ли мост, и если да – то как? Где находится ближайший полицейский участок? Насколько многочисленны полицейские силы в данном районе? Есть ли поблизости военный гарнизон? Каким образом предполагается добраться до моста? Каким образом диверсанты установят заряды на мост, так, чтобы не привлечь внимания замбийцев?
     И самый главный вопрос – как группа будет уходить, после того, как мосты будут уничтожены? Поскольку после подрыва власти, скорее всего, немедленно объявят тревогу, и начнутся поиски – а до границы будет очень и очень далеко.
     Первым делом предстояло выяснить, насколько хорошо охраняются мосты и какова ситуация с местным населением. Поскольку точных оперативных данных у САС не было, то пришлось прибегнуть к помощи коллег из разведки. Один из агентов приехал в Замбию и поколесил на машине по району, собрав необходимую информацию. По его словам, неподалеку от мостов находился небольшой полицейский пост, а что касается населения, то оно жило более или менее равномерно по обоим берегам Чамбеши по всей длине реки.
     Доставка диверсантов до цели наземным транспортом, как это было в ходе операции «Бастилия» исключалась – в силу огромных расстояний. То же касалось и вертолетов. Оставался один единственный выход – ночной парашютный десант. Проникновение планировалось в два этапа. Сначала затяжным прыжком десантируется группа из четырех оперативников – они проводят разведку местности и оценивают уровень присутствия полиции и вооруженных сил. Затем десантируется основная группа из 12 человек – вместе с ВВ, каноэ, снаряжением и т.п. После чего все 16 человек на каноэ плывут к мостам.
     Разведгруппа должна была точно знать, где она приземлится – от этого зависел дальнейший путь диверсантов. Таким образом, вставал вопрос – где найти подходящее место для высадки? С этим вопросом командующий группы майор САС Дэйв Додсон обратился к офицеру по связям со Специальной Службой Стю Халли-Миллеру: «Мне нужно место, где нет населения, где есть четкие ориентиры и оно должно быть около реки. Кроме того, оно должно располагаться выше по течению, поскольку мы будем сплавляться вниз».
     К решению задачи Стю привлек летчика Джека Мэллока, легендарного родезийского авиатора, лучше которого Африку вряд ли кто знал. Мэллок поставлял оружие наемникам в войнах 1960-х годов, а после 1965 года стал наиболее известным контрабандистом, с помощью которого в Родезию поставлялись товары – достаточно сказать, что официальный Лондон ТРИ раза обращался в ООН с жалобой на авиакомпанию Мэллока, нарушающую санкции в отношении Родезии. С 1976 года Мэллок был призван в ВВС Родезии и стал одной из ключевых фигур в вопросах транспортного обеспечения специальных операций.
     Ночью Стю и Джек вылетели из Солсбери на самолете DC-7, принадлежавшем Мэллоку, и взяли курс на северо-восточную Замбию. Они обнаружили Чамбеши, но не смогли найти подходящее место для десантирования – проблема заключалась в том, что в ту ночь была низкая облачность, и над землей висел туман. В таких условиях разглядеть что-либо не представлялось возможным. Так что Джек и Стю вернулись ни с чем.
     Дэйв Додсон вызвался лететь с ними в следующий разведывательный полет, посчитав, что три пары глаз лучше, чем две. Тем не менее, и в этот раз они долго не могли найти подходящего места. Однако Джек продолжал кружить над рекой, считая, что у них нет права опять возвращаться с пустыми руками. Решение пришло неожиданно. Пролетая в очередной раз над Чамбеши, Мэллок обратил внимание на отражение лунного света на воде. С его помощью Додсон и Халли-Миллер могли опознать некоторые ориентиры на карте. В конечном итоге им удалось найти место, пригодное для десантирования – малонаселенный участок у побережья в 40 километрах к юго-западу от мостов. Однако эта точка находилась ниже по течению – что создавало дополнительные проблемы.
     Командование приняло решение провести тренировочное десантирование в условиях, максимально приближенных к тем, в каких предстояло работать диверсантам. Оперативники прыгали обвешанные снаряжением, которое должны были взять с собой на боевой выход – его общий вес превышал 50 килограмм. Прыжок в район плотины Дарвендэйл производился лунной ночью. Акваторию, прилегающую к плотине, патрулировал Халли-Миллер – на случай, если придется вылавливать из воды кого-то из десантников. По счастью, этого не случилось: несмотря на сильный ветер, все парашютисты приземлились на берег, за исключением Боба Макензи – он приводнился у самого берега, но выбрался на сушу самостоятельно.
     Одновременно эксперты изучали данные фоторазведки и пересчитывали количество ВВ, потребное для уничтожения мостов. После всех обсуждений и подсчетов было решено поступить по принципу, который в свое время выразил Пьер Буль в романе «Мост на реке Квай»: «…если у вас остаются сомнения, лучше добавить сто лишних фунтов, чем не доложить один фунт. Иначе у вас будет чудный вид, когда, проработав несколько ночей и установив, наконец, заряд, (рискуя при этом своей жизнью и жизнью своих помощников), у вас будет чудесный вид, повторяю, когда, сэкономив кусок взрывчатки, вы увидите, что операция провалилась: взрыв только погнул балки, но не сломал их, так что починить мост не составит труда». Так что с собой спецназовцы брали взрывчатки вполовину более чем это необходимо. В этом случае провал исключался.
     Основная группа брала с собой тонну взрывчатки, резиновую лодку «Зодиак» с подвесным мотором и несколько каноэ. Груз был огромен – и на тренировках большая часть времени уходила на то, чтобы научиться тщательно и компактно его укладывать. Поскольку на операции у каждого каноэ была своя конкретная задача, то повышенное внимание уделялось тому, чтобы нужные материалы и снаряжение не попали в другую лодку. На плотине Дарвендэйл тренировки шли днем и ночью – диверсанты практиковались в сборке и разборке каноэ, спуске лодок на воду, высадке на берег и т.д.
     Задача, поставленная командованием, была сформулирована предельно четко: мосты должны быть не просто взорваны, но выведены из строя на максимальный срок (желательно, конечно, без возможности восстановления). Чтобы достигнуть желаемого эффекта, часть зарядов должна быть взорвана под водой. Для отработки этого этапа спецназовцы нашли подходящий мост в Родезии на реке Ханьяни – и проводили тренировки там (естественно без подрыва).
     Кроме того, в ходе операции, помимо стандартных зарядов ВВ было решено использовать экспериментальное взрывное оборудование: подрывную сеть. Ее предполагалось применить для подрыва железнодорожного моста – главной цели диверсии. С одной стороны центральной опоры моста (самой объемной из трех) подрывники намеревались установить под водой три заряда ВВ по 100 килограмм каждый. С противоположной стороны крепилась подрывная сеть – ее заряды должны были сдетонировать за доли секунды до того, как сработают основные. Упреждающий взрыв на мгновение вытеснит воду - в результате с одной стороны фермы образуется воздушная подушка. Далее срабатывают основные заряды – и, поскольку в этот момент с противоположной стороны не будет того сопротивления воды, то опора, согласно законам физики, переломится пополам. Концепция, строго говоря, чем-то новым не являлась, тем более для военных – но в Родезии она до сих пор не применялась, и это был первый случай, когда ее решили использовать на практике.
     Кроме того, необходимо было учитывать, что распределение зарядов на мостах – это процесс, требующий довольного долгого времени. И соответственно возрастал риск того, что диверсантов заметят забийцы и попытаются вмешаться. Что до способов отхода, то в числе прочего предполагалось, что спецназовцам десантируют «Лендровер». Увы, после нескольких попыток от этой мысли пришлось отказаться. В конце концов, командование согласилось на том, что после подрыва оперативники захватят машину и на ней поедут на юг страны. Правда машина должна быть достаточно большой, чтобы в нее поместились все 16 человек со снаряжением, лодкой и каноэ. При этом выходило так, что на обратном пути у САСовцев не получалось держаться в стороне от городов Чамбеши и Мпика. Карты местности были ненадежными – во-первых, устарелыми, а во-вторых, крупномасштабными. Что касается Чамбеши, то с ним проблем не возникало – городом его можно было назвать с большой натяжкой. Насчет Мпика спецназовцы не были так уверены – они не располагали данными, насколько крупным было поселение, может ли там находиться полицейский участок и сколько в нем человек.
     Вся эвакуация после подрыва зависела только от одного момента – сумеют ли они найти подходящую машину. Если да, то все должно быть нормально. Если нет – то у оперативников, мягко говоря, возникали очень серьезные проблемы.
     Наконец все приготовления и тренировки были закончены, и 12 сентября 1979 года шестнадцать военнослужащих САС без особой помпы, убыли на секретный полевой аэродром Флайд, неподалеку от Хартли, в 150 километрах от Солсбери. Передовая группа, под командованием майора Додсона погрузилась в DC-7 и вылетела к месту десантирования. Увы, над рекой Чамбеши стоял плотный туман, и Мэллок не мог найти выбранное ранее место десантирования, как ни старался. После бесплодных поисков он развернул самолёт и лег на обратный курс.
     Разведчики были разочарованы – нет ничего хуже, когда после длительных тренировок и настроя на выполнение рискованной задачи, операция прекращается, не успев начаться. Они, правда, утешали себя мыслью, что задержка кратковременна, и вскоре они опять вернутся на аэродром. Однако им пришлось ждать наступления следующего полнолуния. Командир операции, напротив, испытал определенное чувство облегчения – дополнительные недели давали прекрасную возможность привести в порядок все недостающее, еще раз пробежаться по всем моментам плана и решить множество мелких проблем (которые непосредственно на операции имеют скверную тенденцию перерастать в крупные, а порой и неразрешимые).
     Вторую попытку предприняли 3 октября. В 22:00 самолёт с передовой разведгруппой поднялся в воздух и взял курс на Замбию. На подлете к району, где были расположены мосты, десантники встали в ожидании команды. Но ни Джек Мэллок, ни диспетчер Фрэнк Хэйлс не могли обнаружить место десантирования. Спустя 20 минут, самолёт все также кружил над предполагаемой зоной выброски – а тяжело нагруженные оперативники все также стояли, ожидая сигнала. В конце концов, майор Додсон пришел к выводу, что десантирования не будет, и скомандовал подчиненным садиться. Едва они успели сесть, как тут же замигал сигнал – Джек и Фрэнк, наконец, обнаружили точку выброски парашютистов.
     Четверо десантников, навьюченные как быки в караване, опять встали и направились к двери. Через минуту Фрэнк скомандовал – Пошли! – и диверсанты, вместе с дополнительным грузом снаряжения прыгнули в ночь, с высоты 4 километров. Проведя минуту в свободном падении, они раскрыли свои парашюты (грузовые парашюты раскрывались принудительно на заданной высоте) и направили их на место десантирования. Внезапно каждому из парашютистов открылось неприятное зрелище – количество куполов в воздухе было на один меньше ожидаемого. По всему выходило, что один из парашютов не сработал и то, что (или кто) было под куполом, продолжило, в буквальном смысле, свое свободное падение к земле. Каждый надеялся, что на парашюте был груз, а не кто-то из команды. По счастью так и произошло. Собравшись после приземления, оперативники, к огромному облегчению, выяснили, что все четверо живы и здоровы – а пропавший парашют нес только груз. Но к несчастью, это означало, что где-то там, в буше, находятся два каноэ, запасные части и прочее снаряжение. А без каноэ диверсанты не могли подобраться к мостам, чтобы произвести доразведку на месте. Кроме того, вместе с каноэ пропала и радиостанция. Опять же, по счастью, у Додсона хватило ума заранее настоять на том, чтобы один из разведчиков нес на себе запасной комплект. Всю ночь и половину следующего дня оперативники провели в поисках пропавшего снаряжения. Ближе к вечеру Додсон решил, что дальнейшие поиски бессмысленны и свернул их.
     Такое начало любой здравомыслящий человек счел бы за дурное предзнаменование. Додсон, в общем, придерживался того же мнения, но еще меньше он желал прекращения всей операции. Он принял решение добраться до мостов пешком. Это конечно было гораздо труднее, чем сплав по реке на каноэ, и существенно сокращало общее время всей операции – но все-таки лучше, чем ничего. Он связался со штабом САС и проинформировал командование о своем плане, запросив также, чтобы основная группа включила в список снаряжения, все то, что пропало при первой высадке.
     Два с половиной дня спустя, четверо уставших оперативников вышли к притоку реки Чамбеши. Оставив одного из спецназовцев на охране, майор Додсон, лейтенант Фил Брук и младший капрал Энди Стэндиш-Уайти разделись и поплыли к мостам. Доплыв до конструкций, они с облегчением обнаружили, что территория, прилегающая к мостам фактически безлюдна (за исключением одного-единственного охранника на мосту). Ширина Чамбеши в этом месте могла достигать 400 метров – в сезон, когда реки разливаются – но в это время она была не более 200 и глубиной около 4 метров. Размеры мостов оказались точно теми, которые представили эксперты-аналитики после обработки данных воздушной разведки. Теперь САСовцы собственными глазами убедились, что нет необходимости вносить изменения в план, и взрывчатки для уничтожения объектов у них будет более чем достаточно. После этого диверсанты поплыли обратно, к месту, где их ждал четвертый участник группы.
     Обратный путь к месту высадки они проделали быстрее – в целом путешествие до мостов и назад заняло у них четыре дня, за которые они суммарно прошли около 100 километров. У разведчиков даже оставалось время немного отдохнуть до прибытия основной группы, которая несла с собой взрывчатку и каноэ. В час ночи 8 октября двенадцать оперативников САС благополучно десантировались с низколетящего DC-7 (c высоты примерно 300 метров) и приземлились без происшествий в намеченном месте, где их встретила передовая группа. До восхода солнца спезназовцы занимались тем, что прятали парашюты и перепаковывали снаряжение. После того, как взрывчатка и каноэ были надежно спрятаны в буше, оперативники легли спать.
     Утро прошло без происшествий. Некоторое время спустя после полудня, часовые засекли дым от пожара в буше – но он был настолько далеко, что не представлял никакой угрозы. Спецназовцы продолжали отдыхать, набираясь сил перед предстоящей задачей.
     Внезапно, около 15:00, встревоженные часовые начали будить спящих: ситуация начала меняться в буквальном смысле на глазах, причем самым угрожающим образом. Загорелся ещё один участок буша – и огонь пошел в сторону диверсантов. Положение осложнялось тем, что отступить спецназовцы не могли – будь они налегке, они бы, без особых проблем отошли подальше. Но рядом с ними был тайник с взрывчаткой и каноэ – что было бы в этом случае лучше и не думать. Между тем огонь приблизился на расстояние 100 метров. Дэйв Додсон и его заместитель, Боб Макензи лихорадочно пытались понять, как поступать в такой ситуации. Их дискуссия прервалась, когда офицеры услышали какие-то крики и возгласы со стороны пожара. Первой мыслью САСовцев было то, что их обнаружили. Они находились в сотнях километров от границы, без возможности отступить, так что их действия были автоматическими – без дополнительной команды спецназовцы рассредоточились и приготовились к отражению возможной атаки. Однако вскоре стало ясно, что прямой угрозы родезийцам нет – источником шума были охотники-африканцы, которые подожгли буш с целью выгнать каких-нибудь животных. Непосредственная опасность отступила – группа охотников, вооруженных луками и копьями, в боевом отношении не могла идти ни в какое сравнение с военнослужащими САС – но оставался риск, что охотники, заметив белых в военной форме, доложат об этом властям. Африканцы не подозревали, что в каких-то 100 метрах от них находятся 16 солдат и офицеров элитной части Родезийских вооруженных сил и 16 стволов внимательно контролируют каждое движение охотников, готовых в любую секунду обрушить на тех шквал свинца. До того момента, пока охотники не замечали САСовцев, они были в безопасности. Однако куда большую угрозу представлял пожар – огонь уже подобрался к диверсантам и тайнику с взрывчаткой почти вплотную. Пожар необходимо было остановить – и при этом сделать так, чтобы африканцы не заметили диверсантов. В тот день удача была на стороне САС – неожиданно из дымящегося кустарника выскочила антилопа и припустила прочь, в сторону противоположную той, где таились родезийцы. Охотники с громкими криками кинулись за ней. Как только они исчезли, спецназовцы бросились тушить пожар. Им удалось прокопать противопожарную полосу и после часа напряженных усилий остановить огонь в 20 метрах от тайника с ВВ. После этого, уставшие оперативники расположились в укрытиях, надеясь, что до наступления темноты им удастся немного отдохнуть, и никакие пожары с охотниками их более не потревожат. В принципе так и получилось – за исключением одного охотника. Судя по всему, та антилопа, которую огонь выгнал из буша, от преследователей уйти сумела. Один из африканцев вернулся на место пожара и стал внимательно осматривать землю – не подозревая, что за ним через прицелы автоматов не менее внимательно наблюдают двое часовых. САСовцы не могли понять, что он делает до тех пор, пока африканец с видимым удовольствием не поднял с земли обгорелую тушку лесной крысы. После этого он ушел с добычей.
     С наступлением темноты диверсанты приступили к первому этапу – необходимо было перетащить тонну взрывчатки, шесть каноэ, резиновую лодку, мотор, горючее и свое снаряжение на 400 метров, к берегу реки. В течение пары часов 16 человек именно этим и занимались, снуя туда и сюда. Несмотря на то, что все они были крепкими, здоровыми и сильными они выдохлись настолько, что Додсон объявил 30-минутный привал перед тем, как начать собирать лодки и грузиться в них.
     Изначально планировалось, что шесть каноэ возьмут 12 человек и столько снаряжения, сколько это возможно. Резиновая лодка с мотором понесет на себе 4 бойцов и основную часть ВВ. К тому моменту, когда спецназовцы были готовы к сплаву, наступила полночь. По первоначальным расчетам в это время они уже должны были находиться на полпути к мостам.
     По фотографиям реки эксперты определили, что течение в этом месте не должно превышать 6 узлов (11 км/ч). Поскольку передовая группа из-за потери каноэ не смогла проверить, насколько заключения экспертов соответствуют истине, то никто точно не знал, насколько течение сильно. Ответ пришел, как только диверсанты попытались тронуться.
     Оперативники очень быстро поняли, что ни о каких шести узлах и речи не идет – скорее о 15 узлах (27 км/ч). К тому же на реке, как неожиданно выяснилось, в изобилии начали попадаться пороги, подводные камни и бегемоты. Даже 11-киловаттный подвесной мотор на «Зодиаке» с трудом справлялся с порогами. До разведчиков из передовой группы начало доходить, что даже если бы они не потеряли каноэ, то все равно, они затратили бы столько же времени, пытаясь добраться до мостов по реке и сплавиться обратно.
     Те, кто находился в каноэ, завидовали тем, кто сидел в лодке – поскольку они не гребли. Те же, кто сидел в лодке, считали, тех, кто в каноэ везунчиками – маленькие лодчонки, успешно маневрируя, без особых усилий проходили сквозь пороги. А вот Бобу Макензи и его троим товарищам в «Зодиаке» приходилось несладко – лодка была нагружена по максимуму, сидела низко и двигалась очень тяжело. Ее то и дело относило к берегу, а мотор время от времени цеплял камни.
     Всем было очевидно, что изначальный расчет времени был несколько самонадеянным и к цели на следующий день диверсанты выйти просто не успеют – дай Бог, если на это уйдет два, если не три дня. Круглосуточно плыть оперативники не могли – днем они были вынуждены скрываться в зарослях, чтобы избежать внимания местного населения, жившего по берегам реки. Течение на реке было гораздо сильнее, чем все предполагали. На одном из порогов, до предела вымотанный экипаж «Зодиака» в один момент потерял управление, и лодку снесло течением назад, на пару сотен метров – едва не опрокинув при этом. Они попытались ещё раз пройти этот порог, но с тем же результатом. Тогда Макензи принял решение пожертвовать частью груза. Как ни неприятно было это осознавать, но с такой загрузкой лодка была бессильна преодолеть порог. Так что Макензи был вынужден опрокинуть за борт 150 килограмм ВВ – это автоматически означало, что одна из опор мостов останется целой. Делать ему это не хотелось совершенно, но иной альтернативы не было – в противном случае они просто не прошли бы порог. Но, даже избавившись от части взрывчатки, порог они преодолели с огромным трудом.
     Как гласит народная африканская поговорка, «крокодил никогда один не приплывет». Стоило экипажу «Зодиака» преодолеть злосчастный порог и проплыть немного далее, как подвесной мотор заглох, и на все попытки вернуть его к жизни не отзывался. Причина выяснилась практически сразу – в одну из канистр с топливом попала вода, и когда горючее заливали в мотор, то вода «заблокировала» карбюратор.
     Боба и его группу начало сносить вниз по течению. Они, в конце концов, смогли выгрести к берегу и встать на прикол. Боб понимал, что если они каким-то чудом не починят этот мотор, то операцию придется свертывать. Тем временем Дэйв Додсон и остальные диверсанты гребли далее – не подозревая, что случилось с экипажем Макензи. По счастью в родезийскую САС отбор шел не только по физическим качествам, но и по тому, насколько человек может мгновенно адаптироваться к экстремальной ситуации и разрешить ее (не говоря уж о том, что спецназовцы кроме военной специальности обладали ещё и рядом гражданских). Сержант «Восси» Вослу при свете фонарика сумел разобрать мотор, вычистить карбюратор, и собрать двигатель обратно. «Зодиак» снова был на ходу – но от своих товарищей экипаж отстал на полтора часа. Тем не менее, Боб и его группа умудрились их нагнать.
     Наконец ночью на 10 октября группа подошла к мостам. Спецназовцы находились достаточно близко, чтобы слышать шум поездов на железной дороге Тазара и проезд автотранспорта по соседнему мосту. Группа нашла скопление густых зарослей в паре километров от мостов и залегла на дневку. Обсуждение операции шло полным ходом: скрытное выдвижение к мостам, проверка охраны, точное место установки зарядов с ВВ, поиск и захват машины для эвакуации и т.д. Деталей, как всегда, были десятки, и каждую надо было ещё и ещё раз обсудить и проговорить.

Часть II

tiomkin

remember, Christ, our Saviour was born on Christmas day




Ho un Natale con te nel mio cuore.
Ho un Natale con te nella mia anima.
Ho un Natale con te nella mia mente.
Poiché, non ho un Natale con te vicino a me.

vero4ka

• - Как будет "ад" на иврите, Рыжик?
  
  [артикулируя] - Бу-то-во.

• Я: Когда-нибудь все мои любовники объединятся в хор Пятницкого, - это будет прекрасный хор, в нём будут тувинцы, татары, евреи, арабы, украинцы, - они выйдут в вышиваночках и станут по нотам петь вот эту смс: "Я понял, как я ошибался. Я хочу тебя, я не могу без тебя, я никто и ничто без тебя. Что дальше, Вера?"
  
  Рыжая: Мои встанут и запоют: "Господи, как хорошо, что всё закончилось".

• - Ты войдешь в мою квартиру в Одессе без звонка, и мне придется прятать мальчика в шкаф.
  
  Рыжая, не колеблясь: Этого - лучше в землю.

• В Одессе, идем с Олей Кудиненко по улице Екатерининской к вокзалу, и Оля рассказывает, как будет в Лондоне брать уроки актёрского мастерства.
  
  Рыжая: О, я тоже очень хотела стать актрисой. Чтобы сыграть три роли: во-первых, Чипполино...

• Рыж заходит за купальником в свой номер в отеле "Морской" в Аркадии, я растягиваюсь на кровати и говорю мечтательно:
  
  - Мы тут одни совсем, детка. Мы, наконец, можем не скрывать чувств.
  
  - Да?
  
  - Да. Я только не помню, как это бывает у людей, ну, как это происходит, когда они остаются наедине. С чего там всё начинается, Рыжик? Что они делают сначала?
  
  - [безапелляционно] Женятся.

• Лето, гуляем с Рыжим по переулкам в районе Цветного; я иду по бордюру, а Рыж по проезжей части; она резко поднимает на меня глаза и произносит:
  
  - Знаешь, Врун, иногда мне кажется, что ты итальянка. А я твоя такса.

• Рыжая, на террасе в "Пушкине", летом, после свадьбы: И ты представляешь - Серёжа не носит кольца!
  
  - Почему?
  
  - Он говорит - потому что жарко и клаустрофобия.

• - Самое обидное, Врун, что когда он со мной разведётся - он тут же похудеет, похорошеет...
  
  - Завёдет другого и отсудит у тебя половину твоего имущества, Рыжик.

• Звонит в Сан-Франциско сразу после свадьбы:
  
  - Бабушка, а ты говорила, что второго такого дурака, как папа, в мире нет.

• Сидим на балконе у Рыжей и страшно весело описываем, как именно нам перепало ото всех, кого мы любили; Ташка хохочет, потом говорит:
  
  - Да, из вас, конечно, вышли бы прекрасные stand-up comedians.
  
  - Lay-down-and-die comedians, детка.

• Сегодня, обедали в "Урюке".
  
  - Это всё потому, что ты, Серёжа, говорю, не заботишься ни о моём внутреннем равновесии, ни о моём душевном комфорте.
  
  - Рыж, ты деспот. Я все понимаю, но вдруг он тоже иногда теряет внутреннее равновесие.
  
  Рыж, жуя: Может быть.
  
  - И иногда ему тоже хочется, чтобы кто-нибудь позаботился о его душевном комфорте.
  
  - (кивает) Вполне может быть.
  
  - И он ждет, что это будешь ты, Рыжая.
  
  - (примирительно) Даже такое может быть, Врун. Я допускаю возможность самых невероятных вещей.

tiomkin

Сразу скажу - не мои встречи.

Значит, поскольку фотография большая то придется (скрепя сердце и тяжко вздыхая) спрятать ее под "богомерзкий ЖЖ-урезЪ"© (чтоб его).

( Фото находится под душевредным урезомЪ )